Александр Кафеев (begamot_74) wrote,
Александр Кафеев
begamot_74

Categories:

Культура и житие

Я родился в год выхода на экраны картины «Калина красная». Теоретически я должен был застать всех этих людей. Да чего уж там, они и в правду окружали меня.

Разные они были, и прохвосты, жулье всякое, и люди прямые, как славянские мечи, которые ломаются, но не гнутся, и все они были некрасивые внешне, но в то же время красивые своей особенной некрасивой красотой. Все они больше молчали, чем говорили, и больше делали, чем молчали. Кроме жуликов,  конечно, жулики всегда заливались соловьями, и это было красиво, цветасто, и человеку падкому на слово казалось, что это и есть настоящая  романтическая правда жизни и он шел за ней, словно мальчик за дудочкой Гамельнского крысолова. Но попадал, конечно, в тюрьму. Прельщались немногие, в частности, бездельники. Шо ты имеешь мне сказать, фраерок? – медленно растягивая слова, гипнотически спрашивал какой-нибудь Сеня Сковорода, раскручивая в пальцах наборную финку, и падал в снег под прямым сильным ударом обыкновенного рабочего кирпичного завода. А потом и вовсе без вести пропадал на веки вечные, чтобы вернуться через много лет старым и никому не нужным запойным калекой.

Жуликов и хулиганов прочие поселковые мужчины снисходительно считали малость малахольными и не боялись их, ни в тюрьме ни на свободе, но подчинялись, конечно, неписанным уличным законам, по которым стучать и предавать было западло. Основная масса молчала, что в кругу семьи, что на собраниях, что в милиции, но в этом молчании была некая мужицкая правота, которая со стороны казалась тупостью быдла. Но так как не было умных и оценивающих людей со стороны, это правота воспринималась за обыденную данность до зевоты.  Потому и директор завода и главный инженер и энергетик были как из другого мира, жили в городе и не общались с рабочими кроме производственных нужд и собраний, соответственно не несли в массы ничего просвещающего и открывающего мир с другой стороны. Возможно, они были ничуть не умнее, а просто людьми, обладающими определенными техническими знаниями и наделенные полномочиями.

Между тем, эти рабочие были сильные грубые люди, с чертами лица, вырубленными топором, со шрамами и оспинами (слабых и немощных, кроме инвалидов не было), похожие на военные и послевоенные фотографии своих отцов и старших братьев. Берегущие в своих картонных и жестяных коробках пожелтевшие обветшавшие фото генералиссимуса Сталина. Сидящие за длинным дощатым столом возле рабочего барака кирпичного завода, на именинах, праздниках или поминках. Плачущие над страданиями гармони и песнями Высоцкого. Скачущие под мелодичный хохот молодой пластиночной Пугачевой.  В ярости хватающиеся по пьяни за нож и табурет, а потом бессильно воющие над телом любимой жены или друга. И женщины были не красивые, но опять же красивые. Без женщин эти мужчины просто не существовали и не могли жить. Хотя и били, бывало, смертным боем,  в ответ на скандалы. И от своих некрасивых женщин уходили к женщинам покрасившее, а потом возвращались с повинной головой, к своим некрасивым, но родным, потому что уютно и дети.

Но культурных людей (в моем понимании) в моем тогдашнем окружении не было. Не было контакта. И позже, когда пришло осмысление окружающего – меня разбивал жуткий диссонанс: по радио говорили и в газетах писали, что мы самая культурная и цивилизованная страна в мире. А все окружающие были этакими советскими людьми, в меру вежливыми, в меру хамоватыми, в меру приобщенные к разным фрагментам культуры, вроде выжимок из столового этикета-лайт (первое едят ложкой, второе едят вилкой) и иностранных слов со словарем, поголовно грамотные (то есть умеющие читать и писать), в меру воспитанными, и мало думающие об окружающем мире и будущем. За них было кому думать в целом. А в частности мысли дальше горизонта мелкого мещанского сознания не заходили. Балет по телеку никто не смотрел, хотя он шел в трансляции в будни. И телевизионные спектакли никто не смотрел. И радио-спектакли никто не слушал, они шли всегда фоном под щелканье лузги в провинциальном поселковом магазине. Это было мало кому интересно из округи. И книг никто не имел дома, за исключением заведующей склада УВД, которая доставала подписные издания «по блату» в обмен на ворованную тушенку и ставила их даже не в сервант (фи, это было тогда уже не модно) а в финскую стенку. Но при этом она никогда не читала этих книг, и сын ее, добрый мальчик, который тоже никогда не читал книг, не понимал своего счастья и запросто вынимал нужные книги из стенки и втихаря от своей пафосной и неумной мамы давал мне домой читать эти сокровища.

Книг я читал много, но это было внутреннее обособленное проникновение в культуру, внешняя же культура нисколько не прикасалась ко мне, она была где-то далеко. Нет, мы конечно ходили в театр раз или два в год всем классом. Соцерцали там других людей. Но все эти другие и умные люди, писатели и ученые, люди искусства и творчества жили на какой-то другой планете, возможно в Москве или по крайней мере в Центре Челябинска. И люди эти в основном вырастали и созревали не в нашем рабочем поселке, а опять же в Центре, где росли и учились с себе подобными, переплетались друг с другом родственными и дружественными связями, развивались в осмысленные личности с хорошей крепкой карьерой и довольно безоблачным будущим.

Чему нас учит семья и школа? – раньше был такой риторический вопрос, обращенный в никуда.  Потому что ответ был очевиден - всему. Семья и школа раньше не просто учили, а воспитывали. На периферии похуже, победнее,  в центрах получше, побогаче, но, тем не менее, воспитывали, давали какие-то нормы морали, прописные истины, правила поведения. Но в целом по стране локомотивом любой движухи все равно были не декларативные рабочие и крестьяне, нищие «хозяева жизни», а деловые ребята из Центров. И другая жизнь, а иже с ней и культура, пролетала мимо.

Уже нет того барака, в который меня принесли из роддома. На его месте стоит колбасный цех. И персонажи из «Калины красной» тоже вымерли. И фотографии старые зачастую выброшены. А иногда и старые письма и награды. И люди в поселке стали, наверное, другими. Более интегрированными в общество, что ли. Но я не знаю, стали ли они от этого культурнее. Вряд ли.

Сейчас это не нужно ни государству, ни школе. И многим детям тоже, но они еще не понимают всего. Нужно лишь некоторым родителям, которые мечтают, чтобы дети стали лучше, чем они. Но когда у этого треножного стола подрубили два столпа, то и столешница вся теперь целиком оказалась на спине родителей, которому надо еще и работать, чтобы чадо кормить.

Культуру надо прививать, вместе с воспитанием. Вообще, если подумать, столько таких прививок надо ставить человеку, что проще умереть. Или не ставить.  Большинству родителям некогда (надо зарабатывать деньги на корм, это в приоритете над всем остальным), а школа нынче не воспитывает и не окультуривает, лишь дает какой-то объем общих знаний. Все остальное надо добивать за деньги, дополнительные знания, ну и приобщение к культуре тоже. А культура эта нынче такая, поверхностная, не врастает, потому что помимо демонстрации патриотичных «Тараса Бульбы», «Т-34» или «Жизнь за царя» надо это так объяснять, чтобы  проникло в душу. А кому объяснять? Детям? Преподавателям? Этот вопрос имеет двоякое значение. Жаль, не хватает этого многим детям сейчас, ведь они наше будущее. Хотя и книг и любых прочих знаний достаточно, как и еды. Но мало кто зажигается этим. И внутренний мир изначально заполняясь всякой шелухой, вперемежку с мультиками, комп.играми, позже оборачивается в какое-то скудное усеченное мировоззрение, и дети, внешне вырастая, не вырастают в цельные личности.  А про внутренний стержень, который закаляется в трудностях и вовсе корова не мычала. Нету стержня, нечем было закаливать, ломаться нечему, проще ведь гнуться и стелиться. В этом плане намного выигрышнее смотрятся дети из глубинок, небольших городов, которые четко знают, что им необходимо вырваться из провинциальной тины и стремлением познания, упорством своим,  добиваются больше, чем изнеженные сверстники из мегаполисов.
Tags: жизнь в России, история Челябинска
Subscribe

  • Тайна каменного домика поручика Жемчужникова

    Сегодня прочитал ниочемную статью на Лентачел "Дом поручика Жемчужникова на улице Пушкина в Челябинске" Белковского Сергея. Дом…

  • Пагубное влияние

    Курить я начал рано, в третьем классе. Не то что бы мне хотелось скорее научиться курить и стать взрослым. В раннем детстве я был убежденным…

  • Утро красит

    В последнее время доводится рано вставать. И вот что заметил. На улице, скажем, в пол-седьмого утра, люди выглядят как приматы. Не те приматы,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments

  • Тайна каменного домика поручика Жемчужникова

    Сегодня прочитал ниочемную статью на Лентачел "Дом поручика Жемчужникова на улице Пушкина в Челябинске" Белковского Сергея. Дом…

  • Пагубное влияние

    Курить я начал рано, в третьем классе. Не то что бы мне хотелось скорее научиться курить и стать взрослым. В раннем детстве я был убежденным…

  • Утро красит

    В последнее время доводится рано вставать. И вот что заметил. На улице, скажем, в пол-седьмого утра, люди выглядят как приматы. Не те приматы,…